Блог О пользователеrain-man

Регистрация

Календарь

« Апрель 2014  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30
1 |2 |3 |4 |5 |6 |7
 

Компромат.


Пухлый конверт с не ясным содержимым. Аккуратно отрезав краешек ножницами и вытряхнув содержимое конверта на стол, я медленно осел. Фото, переписки, мои слова и мысли. Всё здесь. Да, кому-то я точно не безразличен. Кто-то решил, что стоит уделить мне достаточно много времени и собрать это всё в одно целое. Занять всё своё время скромным мной. Осталось только понять, зачем это было и откуда столько внимания. Ради чего и к чему. Для чего я нужен этому странному типу. Совершенно не понимая ситуации и качая головой, я прикурил сигарету. Медленно затянулся и услышал стук в дверь. Посыльный. Федекс не спит. Ещё один конверт и никаких адресов кроме моего. Расписываюсь, забираю. Отрываю край и вытряхиваю себе в руку мобильный телефон. Матрица. Я — грёбанный Нео. Они нашли меня. Агенты Смиты, чтоб их. Так, спокойно, расслабленно. Докурить и налить кофе. Раздаётся звонок и я начинаю судорожно соображать. Что делать, как быть. Снять трубку, подождать пока не перестанет трезвонить, отклонить вызов. Большой палец жмёт на зелёную кнопку:

 - Нео, слушает.

 - Юмор у тебя, конечно… Привет – говорит голос из телефона. Женский голос.

 - Какой есть. Я хоть представился, так может и тебе стоит?

 - Это лишнее. И, пока что, не нужное.

 - Это вежливость и воспитанные люди…

 - Не грузи меня. Своими глупыми темами ты ничего не добьёшься – спокойно произносит она.

Щелчок зажигалки и новый огонёк во мраке моей квартиры. Глубокие затяжки, тишина и ожидание. Слышно как стрелки стукают в настенных часах.

 - Они, кстати, у тебя отстают на три минуты. Подведи, меня раздражает – размеренно произносит она.

 - Сама подведи, мне на нервы не действует.

Ещё глубокий вдох никотина. Маленькая смерть моих лёгких сквозь клубы дыма. Плевать.

 - И курить брось, придурок. У тебя теперь много дел – хихикает она.

 - Какие же у меня дела? – ненавижу такие тупые диалоги, прокляну тебя.

 - Инструкции буду говорить по телефону. Гарнитуру купи и жди. Ладно, времени нет уже. Дела. Через пару часов позвоню. Гарнитуру покупай. Пока – в трубке гудки, в голове гудки, сердце стукает больно в груди. Только этого мне и не хватало. Ну что, давайте играть.

Проходит пять часов, но мобильный всё молчит. Неудачная шутка или просто нет времени на меня. Оба варианта глупы. Для шутки – слишком кропотливо. Нет времени тоже звучит неубедительно. Столько времени угробить и теперь просто пропасть. Хорошо, подождём. Ещё пол бутылки Джека у меня есть. Спешить некуда. Я всегда выходной. Моя работа скоротечна и крайне прибыльна. Подготовился, сделал, можешь отдыхать пару месяцев. Денег хватает, можете поверить на слово.

Громкая музыка на все два этажа квартиры, крики с колонок о невозможности унижения. Так, есть подозрение, что в песне всё врут. Допиваю очередную порцию Джека и кричу с центра зала «вы всё врёте! Врёте!». Не отвечают. Раздаётся звонок телефона, но я не тороплюсь снимать трубку. Я ждал и она подождёт. Тоже мне большая проблема. Я вообще ненавижу когда мне звонят с закрытых номеров. Так и чего ради. Компромат, подумать можно. Да кому это нужно. Мне и так всё давно надоело, отдохну как следует. Мышцы накачаю. Стану человеком и заведу новые знакомства. Плохо разве, нет.

 - Да – чёрт тебя дери, скотина мерзкая, думаю про себя, но не произношу в слух.

 - Долго снимал трубку. Гарнитуру купил?

 - Нет, Джека приговорил. Лень выходить. Дождь льёт и темень хоть глаз выколи.

 - Ясно, оно и не горит. Первое задание. Сбрей всё, что ниже головы. Понял? Перезвоню через пару часов. Выполняй.

 - Да шла бы ты к чертям, идиотка – ядовито выплёвываю я в трубку.

 - Не кипятись, иначе сам знаешь что будет…

 - Да мне плевать что будет. А ты знаешь, что будет с тобой, если я тебя найду? Много маленьких и аккуратных кусочков будет. Я крайне педантичен в этом вопросе, крошка. Ты это знала или такого факта нет в твоих бумажках?

 - OK, я предупредила. Пока.

Более тупых идиоток — свет не видел ещё. Нет, я уверен, что не видел. У меня по плану коньяк. И не важно, что будет дальше, музыку громче, меня тише. Идиллия.

Подняв глаза я увидел копов, домоуправляющего. Странное зрелище. Я, в белых трусах на собственном диване, они, выключающие мою музыку. Дверь сломали ловко, даже не услышал. Джек и коньяк своё дело сделали, с громкостью я перебрал. Однозначно. Эта тварь вызвала копов. Сдала меня. Нет, ну что за паршивая жизнь. Сдала меня. Ладно, подруга, ещё посмотрим кто кого победит в этой игре без правил. Я принимаю вызов и перчатку брошенную поднимаю. До встречи, крошка.


 

Север и Юг.


Столько криков и воплей, столько слов пустых и слёз, а результат всё тот же – разрыв. Разъехались, стало легче. Не общались, стало ещё легче. Впорхнула назад, но зависла по середине входной двери – отвратительно. Смотрит своими красивыми глазами, увлажняет их всегда во время, но сама не со мной, не здесь. Где-то ходит, с кем-то просыпается. Пишет мне смс, но сама не знает что хочет. Просит решить за неё, обижается когда говорю что это невозможно. Сказала «расстаёмся», но не смогла уйти.

Больно ли сейчас, обидно, злобно ли, думая о ней. Честно, я не знаю. Мне просто надоело и уже состояние привычки к этой ситуации появляется. И что может быть хуже чем привычка жить подобным образом. Ты, вроде бы, ничего эдакого не делаешь, но чувствуешь себя противно. Потому что делают с тобой, а ты, вроде как, пытаешься подыгрывать в эту игру, что тебе не нравилась никогда. Ты её никогда не любил, не понимаешь правил, но упорно играешься. Позволяешь втягивать себя каждый раз, уже без эмоций, но снова двигаешь предметы по игровому полю. И так раз за разом. Снова и снова. Но уже не больно, нет. Чуть обидно и досадно, ужасно надоело, но не больно. Просто хочется завершить, хочется вырезать все эти годы с памяти и забыть. Хочется напиться с самого утра и проснувшись ничего не помнить. Хочется отправить одну дрянную точку в смс и забыть. Раз и навсегда. Сжечь письма в пьяном бреду, стереть всю переписку, очистить историю, разбить всю посуду и всё что связано с ней и нами разлива прошлых лет. Но снова что-то останавливает. Нет, не сентиментальность и не мысли что всё наладиться. Не будет этого и можно моргать сколько угодно, но ясно что ушла на всегда. Ясно, что не вернёшься и не согреешь вновь. Ведь ясно, чёрт возьми. Тогда почему всё так же накатывает иногда. Почему снова хочется выть от непонятных ощущений. Почему, чёрт побери. Я не понимаю уже ничего.

Мне и правда кажется, что в моём мозгу что-то умирает. Становлюсь совершенно непробиваемым, не эмоциональным типом. Лишь смотрю и щурюсь. И не могу понять, отчего я так щурюсь, по дурацки. От того, что не сплю почти или причина в другом. Почему я не могу просто вытряхнуть это из себя и забыть, что мне было там, раньше, давно хорошо. Всё проходит, вот и мы с тобой прошли. Закончились и снова не начнёмся. Все эти блеклые вспышки лишь дым напоминают. Огня уже нет. Нет желания его снова развести. Нет и уже не будет. Теперь же всегда вот так и будет. Ты на севере, а я на юге.


 

Майк & Кэти.


Прошло всего четыре месяца, с тех пор как они уехали с родины. Это была обычная пара, которая мечтала как следует провести свою жизнь. Выжигать поля с травой и вопить во весь голос. Поменяли имена, продали имущество и приехали в Нью-Йорк. Подумать только, ещё вчера аэропорт и снег России, а сегодня целый Нью-Йорк и футболки с признанием в любви к этому городу. Модная парочка, не дешёвая одежда, купленная на последние деньги. Плевать, что нечего есть, зато модный бренд.

У них был свой план и они были уверены в его удачном воплощении. Они давно поняли, что не стоит ждать когда дадут, а нужно взять самим. Отобрать, если будет нужно.

 - У нашей нации есть определённая репутация, так почему бы нам её не оправдать? – спрашивал Майкл у Кэти.

 - Не вижу причин, любимый.

Так они и решили. Средства хороши любые, главное чтобы был результат. Они быстро поднимались по этой лесенке и стали наведываться в один ночной клуб. Покупали там выпивку, порошок и веселились до самого утра. Оставляли все деньги в клубе и возвращались в свои ободранные стены. Спали до обеда, придумывали новый способ «заработать» и снова веселились. Прожигали жизнь и уничтожали себя как могли. Их не пугал закон, им не был страшен срок тюремного заключения. Всё чего они хотели – быть вместе в богатстве. Не так и много, если подумать. И здесь, в штатах, это казалось особенно не сложно. Много друзей эмигрантов, много знакомых с тёмным прошлым и настоящим. Всего один пистолет и ты почти Бог. Можно подкараулить человека возле банкомата и забрать его деньги. Его деньги, что он только сейчас снял. Совершенно просто и, почти что, безопасно. После снова порошок, текила и веселье до утра.

Кэти любила новые и дорогие вещи, Майк грабил магазин модной одежды. Кэти хотела колье от Тиффани, Майк разбивали витрину и брал его. Майк очень желал Порше, Кэти угоняла ему Порше и они катались до самого утра. Занимались в нём сексом, тушили сигареты о приборную панель и проливали выпивку на обивку. Бросали машину и шли пешком до дома. Пели песни на русском, громко смеялись, кричали «я люблю тебя» и всячески нарушали порядок. Совершенно не ясно как долго бы это продолжалось, но однажды вечером Кэти сказала:

 - Всё это мелочи, Майк. Нужно играть по крупному, нужно взять один раз и уехать в Майами. Понимаешь о чём я? Порошок. Ты же видел этого итальяшку, будет просто. Что думаешь? Нам же не слабо, правда?

Майк прикурил сигарету и налил виски на два пальца. Медленно глотнул и перевёл глаза на Кэти, что стояла рядом. Она улыбалась и словно подзадоривала его своим видом и позой.

 - Это будет просто, любимая – сказал Майк и допил виски.

Возлюбленная завизжала и прыгнула к нему на колени. Долгие поцелуи, страстные объятия, жадный секс, порошок. Всё решено, решение подтверждено действием. Осталось только осуществить.

Марио всегда приходил в клуб в одно время. Около трёх часов ночи. С чемоданчиком в котором лежал порошок и горстка таблеток. Распродавали часть в клубе, остальное уходило на улицы. Про это многие знали, но никто не решался вступать в контакт с этим чемоданчиком. До сегодняшнего вечера никто не решался. Марио выходил из машины в переулке, когда к его голове приставили пистолет и скомандовали отдать кейс. Тот его отдавать не торопился. Брань, угрозы, спокойный голос Марио и упоминание некоего Винченцо. Кэти спустила курок и прострелила Марио плечо. Кейс сам упал на землю. Майк его быстро поднял, ударил осевшего Марио ногой в лицо и побежал в переулок, Кэти устремилась за ним…

 - Я же говорил не забывайте про Винченцо – произнёс Марио при следующей встрече.

Майк выглядел просто ужасно. Кровь сочилась со многих ран на его лице. Белая майка стала кроваво красной со странными разводами. У Кэти растеклась тушь по всему лицу, были видны синяки и разбиты губы. Блузка порвана и демонстрировала наготу её молодого тела. Марио так и пускал слюни на неё.

 - Пора заканчивать – сказал Вито и начал прикручивать глушитель к пистолету.

 - Зачем глушитель? Промышленная зона – ты их бензопилой заживо режь и никто не услышит – ухмыльнулся Марио.

 - Мера предосторожности. Делай лучше свою работу, ок?

Их тела закапывали на пустыре за складом в котором их и держали. По восемь выстрелов в грудь и по одному в голову. Выпустили две обоймы. Заставляли смотреть друг на друга. Выстрел за выстрелом, медленно мучая и наказывая.

 - Тяжёлый сукин сын, а внешне и не скажешь.

 - Да, проклятые эмигранты. Приезжают сюда и чувствуют себя Бонни и паршивым Клайдом. Кретины чёртовы. А девочка была ничего, правда?

 - Да, всё верно, Вито.


 

здравствуйте, я Ваше подсознание.


Мне часто снится один и тот же сон. Будто я иду по улице и слушаю музыку на полной громкости. Иду и совершенно никого не трогаю. У меня скверное настроение, мне совершенно не хочется улыбаться и радоваться кругу в небе. Не смотрю на людей и разглядываю узор асфальта под ногами. В общем, такой задумчивый тип с книжки. Всё знакомо до такой степени, что я уже помню занавески на окнах четвёртого этажа угловой квартиры. Ничего не меняется, всё остаётся по прежнему. Больше года один и тот же сон, слов нет. Но этим он не кончается. Так случается, что я дохожу до места где нет людей, место скрыто за домом, там некая промышленная зона. И тут меня сбивает машина. Она не останавливается, а быстро удаляется. Я лежу весь в крови и чувствую что медленно умираю. То есть ещё несколько минут и больше не будет хрипа лёгких. Больше никогда не будет. И именно в этот момент на губах возникает улыбка. Я не пытаюсь звать на помощь, я не пытаюсь подняться и оценить ущерб от встречи с автомобилем. Я просто улыбаюсь как законченный идиот. Сам себе напоминаю человека который упал зимой на льду, лежащего на спине и смеющего сам над собой. Знаете, наверное, таких. Я и сам такой, если честно.

Дурацкий сон совершенно. Я никогда в нём не умирал, каждый раз что-то происходило и я оставался жив или просто просыпался. Иногда меня замечала девушка и спасала. Одна и та же девушка. Иногда проезжала машина и вызывала скорую для меня. Разные варианты бывали, в общем. Но только не этой ночью. Именно этой ночью я умер в том моём сне. Не было девушки, что была всегда, той, на которую я мог рассчитывать в этой ситуации. Не нашлось проезжающей машины для меня, не хватило, наверное. В общем, ничего не было. Я лежал, истекал кровью, громко хрипел и перестал улыбаться. Нет, мне не стало страшно. Но стало так грустно и обидно, что проснувшись я уронил несколько слезинок. Такое странное чувство оказаться брошенным всеми. Оказаться никому не нужным в самый ответственный момент своей никчёмной жизни. Лежать и ждать помощи, но знать что прийти ей не откуда. Понимать, что любой человек может оказаться в подобной ситуации, лежащим без сил в грязной траве. Чтобы тело хлестало дождём, а было больно от обиды. Именно обиды что так вот ужасно глупо всё кончается. Все мечты, капризы, мысли, надежды улетают за одну секунду. Быстрее чем ты успеешь щёлкнуть пальцами. Быстрее, чем издашь звук, всё уже будет решено. И станет больно не за то, что у тебя была одна жизнь, но за то, что ты сделал в ней так много ошибок и так много не успел сделать и сказать тем, кто этого достоин.


 

Лучшее из невозможного.


Воображаемые миры, придуманные картинки, сложные ситуации, выстроенные собственным мозгом – повседневность моей жизни. Я всегда вижу что-то, но это эксклюзивная реальность. В ней нет места другим взглядам, она лишь моя. Я могу рассказывать про неё окружающим, но они будут только качать головой и с грустью смотреть на меня. Они все думают что со мной что-то не так, но это глупости. Я никогда не чувствовал себя лучше. Я никогда так сильно не хотел жить как сейчас. Теперь, когда я вижу эти миры, мне стало кристально ясно чего мне всегда не хватало. Мне не хватало идеальности и красок. Мне скучно было в серости бетона — я заменил его на разноцветные узоры. Всегда не хватало зелёных лужаек в городе, но теперь для меня это не проблема. Любое открытое место – зелёные луга Новой Зеландии. Мне так это всё нравится, я так не хочу назад в этот серый мир. Но мне кричат, что я болен и меня нужно вылечить. Срочно и вот этими препаратами. Но зачем, я не понимаю. Чтобы стать снова лишь винтиком унылой жизни. Нет, спасибо. Я счастлив тут. Тут есть люди которых я люблю, они со мной. Они до конца мои и никогда меня не подведут. Я могу им верить, но могу это делать лишь здесь. Так и зачем же мне назад в серость.

Доктор садится рядом и слушает мой новый рассказ про птиц, на крыше высотки в центре Нью-Йорка. Снова сокрушённо качает головой, делает сочувственный взгляд, рекомендует мне начать лечение. Я отказываюсь. Снова. Смотрю на него и улыбаюсь. Сообщаю что голубь сейчас полетит и упорхнёт взмахнув крыльями. Врач мне не отвечает, что-то записывает в блокноте и смотрит мне в глаза. Он словно хочет прочесть в них эти миры, но ничего кроме счастья он в них не увидит. Он никогда не сможет понять что мои рухнувшие миры снова отстроены. Они стали ещё красивее и совершеннее, они, возможно, даже реальнее тех, что были раньше. Тех, что считались настоящими. Вот доктор бы посмотрел и обязательно признал их настоящими. Но они такими небыли. Они были в не меньшей степени выдуманы чем те, что есть сейчас, перед моими глазами. Но я не могу рассказать ему про это. Я не стану делиться этим. Мне не нужен собеседник в этом мире, мне всего хватает там. Далеко. За шторками сомкнутых век.


 

21 век.


Каждый день, совершая одни и те же действия, мы просто перестаём их замечать и считать важными. Мы уже давно не понимаем в каком веке живём и чем он так отличается от других. Мы не понимаем, что мобильные телефоны не так и давно вошли в нашу жизнь, совершенно не обращаем внимания и не восторгаемся на манипуляции с ними. Каждый день пролистываем свои записные книжки, смотрим на свои контакты и реагируем как-то на них. На некоторые с улыбкой, вспоминая что-то приятное, забавное. На другие с разочарованием, третьи вообще хотим удалить. И вот про кандидатов на удаление речь и пойдёт. Но не про всех, не стоит. Есть номера людей с которыми мы не очень хотим общаться, по тем или иным причинам. А может быть и они с нами не хотят общаться, но это не важно совершенно. Мы же не про них сейчас.

У меня в телефоне есть номера людей которых больше нет. Я знаю что больше никогда не позвоню на эти номера. Я точно знаю что даже набрав номер мне никто уже не ответит. Никогда не ответит. Там нет даже голосовой почты с голосом дорогих мне людей. Это, возможно, к лучшему, на самом деле. Но эти номера у меня в телефоне и они там остаются. Я не могу сказать что мысли об удалении совсем не возникало никогда. Нет, она была. Даже не единожды. Но я не могу это сделать. Я не хочу удалять этих людей из своей жизни. Мне страшно что можно удалить человека. И мне совершенно плевать что их больше нет. Я не стану удалять телефоны, я не хочу забывать. Я лучше буду грустить каждый раз при прокручивании списка контактов, чем знать что я удалил этот контакт.

И причём же здесь новый век. Всё просто. Удаляя человека с книги телефонной, мы, зачастую, удаляем его со своей жизни. Так просто. Стёр номер, сменил свой и нет проблем. Нет людей. Раньше говорил люблю, а теперь удалил нажатием пары клавиш. Чудесно. Такой век, такие мы…


 
Теги: мысли
 
 

Сильная птичка Феникс.


Многие уверены, что мы проживаем лишь одну жизнь. Странное дело, но они даже успевают сожалеть на эту тему, расстраиваться как-то. Но это, как минимум, глупо. Тут можно много часов говорить, спорить, причитать, но главных мысли всего две. Вот как ты не изворачивайся, а две их и на этом закончим. Первая и важная штука в том, что жизнь свою нужно прожить так, чтобы не было стыдно там, в конце. А вторая, более интересная, в том, что жизнь у нас не одна. Мы все проживаем не одну жизнь. То есть она одна, разумеется, но их много. Мы словно проживаем до определённых моментов, а потом умираем и возрождаемся вновь. И так всю жизнь. Умер, лёг спать, возродился с открытием глаз. Не понял что изменилось уже всё, но чувство уже есть. У некоторых это чувство тревоги, у других изменений непонятных(неприятных). У всех по разному, но, в целом, укладывается в шаблон. Не такая уж и сказочная птичка тот Феникс.

Так и я. Не могу сказать, что я умирал и возрождался много раз, но это случалось. И, как по мне, это было более чем достаточное количество раз. То есть для меня настолько достаточное, что я изменён до неузнаваемости за несколько лет. Я настолько стал другим что теперь и не помню каким был. Я могу часами рассказывать про себя прошлого, но так и не смогу себя с ним ассоциировать. Нет, это не я. Это уже не я. Можно сколько угодно заглядывать в паспорт, тыкать старые фото, утверждать что ты меня знаешь, но это всё не так. Того самого уже нет. Того, которого знали уже нет. Есть я. Простой, конкретный, задумчивый, смотрящий в одну точку я. Я изменился и стал сильнее. Мне не очень по душе такая сила, но у меня нет выбора. Все приоритеты расставлены по полочкам очень чётко. Все соленья в своих банках, если хотите. И мне уже вовсе не важно, что там и как было или будет. Мне важно, что есть сейчас. Мне важно то, что я вижу и думаю в этот момент. Тем более что я знаю – завтра ничего не изменится. Я буду глядеть с высоты на весь мир под своими ногами и знать что даже после всех перемен, после всех возрождений, после тех маленьких минусов, что во мне появились в обмен на силу, я буду оставаться лучше многих. Это самоуверенная позиция, я знаю. Только сила обязывает на подобные мысли. И это не плохо даже. Ведь я смогу, я справлюсь. Я решу свои проблемы сам и улыбнусь.


 

Прятки.


Это была странная ночь. Я ничего не делал, а просто слушал музыку и заглядывал за один из двух мониторов. За ними окно, но не сейчас. Сейчас оно спряталось за шторой. Сидит там тихонечко и играет в игру. Прятки. Такая странная игра. Раньше доставляла столько эмоций положительных, веселила. А теперь всё изменилось. И ты понимаешь, что прятки бывают разными. Думаешь, что в них есть что-то лживое. В этих прятках. Некая попытка бегства, обмана. Как это окно, что спряталось от меня сейчас. Я же знаю, что оно там есть, но его словно и нет. Обман, иллюзия. Глупость. Сначала прятались от друзей, а теперь от любимых. Раньше телесно, а теперь душевно. И да, телесно тоже. И вместе. И парой. Как это только не бывает в отношениях. Убегаем, накрываемся чем-то, стараемся не показать себя, одеваем маски чтобы не узнали случайно. Так, мельком взглянув. Проходя рядом, но очень далеко. Даже слишком далеко. Эти расстояния невозможно измерить обычной мерой длинны. Не придумали мы ещё такого сантиметра, чтобы можно было высчитать. Просто знаем, что если от нас стали прятаться, спрятались окончательно, потерялись навсегда, то мы становимся очень далеко. Возможно, что мы так хотим убедить себя в невозможности возвращения назад, в нереальности этих отношений до начала игры. Мы словно ставим свою подпись, где галочка, и подтверждаем своё согласие на конец старых игр и начало новых. Зачем бы нам это. Откуда берутся подобные желания. Ведь они, зачастую, совершенно мерзко пахнут. После них хочется идти в душ и долго тереть себя щёткой во всех местах, что были замараны. Но это невозможно. Ещё не придумали прачечную для души. Не сможешь выстирать, не получится спрятать её. Она всегда будет демонстрироваться в этом кинотеатре. Эксклюзив на большом экране. Закрытый показ только для тебя. Можешь провести знакомых, друзей, любимых, показать им некоторые сцены этого шикарного кино под названием «Я», но никогда не покажешь целиком. Ни за что. Есть огромная вероятность, что зритель будет выходить из зала не дождавшись твоего разрешения, не досмотрев до конца, не захотев узнать что же там дальше. Вполне возможно, что тот самый преданный зритель, тот самый что ходил на все показы, что посещал все сцены монтажа и склейки, что видел как вырезались куски и вставлялись новые, станет критиком. Перестанет смотреть глазами преданного фаната, а оценит по справедливости. Останется на этом последнем сеансе, а после предложит тебе сыграть в прятки. Только на сей раз водить уже будешь ты, а не он. Сыграем?..


 

От цинизма, до романтизма.


Это всё случилось, когда мне было всего двадцать лет. Вдуматься только, жалкие двадцать лет. Это так мало, если подумать. Но это так много если их прожить. Я был совершенно обычным парнем, который странно относился к жизни и был крайне недоверчив к людям. Я был достаточно замкнут и большинство времени проводил сам с собой. Компьютер, книги, музыка, видео – мне было достаточно. Правда, я не испытывал каких-то странных чувств на этот счёт. Мне так было комфортно. Это был мой мир и я его любил. Я не был затворником, пожалуй. Но и не часто где-то бывал. У меня всегда было много знакомых, которые любили пошутить надо мной. Не грубо, нет. Просто когда собиралось много людей, то кто-то из них старался меня подколоть как-то или ещё что-то в этом роде. Белая ворона, видимо. Но странность заключалась не в этом даже. Странно было то, что все они, оставшись наедине, говорили какие-то искренние и серьёзные вещи. Уважительно так говорили. Смотрели не без интереса. Сейчас я думаю что их, наверное, раздражало понимание что мне хорошо одному. Что я не стремлюсь к ним, хоть и вхожу в компанию. Наверное, так это и было.

А я сидел в своём углу, читал книгу, слушал музыку и верил в то, что любви нет. Нет, не истерично как-то вроде «у меня нет и потому жизни конец. Всё это мусор и бред, я грёбанный неудачник». Нет, это было не так. Я просто считал, что оно слишком прекрасно и глубоко, чтобы существовать в таком ужасном мире. И не нужно мне рассказывать про мир который мы сами строим. Да, строим сами. Только вот что же мы с вами строим. Вы включите ТВ и посмотрите новости. Вы не принимали в этом участия, знаю. Вы этого не хотели и вам оно противно, понимаю. Так что молчите лучше со своими убогими теориями. Примерно так я и отжил двадцать лет своей жизни. Спокойной, в общем-то, счастливой жизнью. Главное во всём этом только одно, мне там было комфортно. А самое большое расстройство мне мог причинить любимый футбольный клуб, который проигрывал матчи в лиге. Обычная жизнь. Стремления к любви, счастью и прочим книжным штучкам, у меня не было. На тот момент не было.

Но всё резко изменилось. Она влетела в мою жизнь так стремительно, так резко, так восхитительно взмахнув ресницами, что я был поражён. Я просто упал и не мог ничего сказать, я был раздавлен ею и теми чувствами, что у меня вдруг появились. Такая глупость, если вдуматься. Но столько счастья мне подарила. Романтика где-то нашёл в себе, открыточки дарил, по праздникам и нет. И это я, который думал что ему хорошо в одиночестве. Тот, который считал себя циничным парнем, стал романтичной натурой по уши влюбившейся в зелёные глаза. Нет, я в них не утонул, я в них растворился. Без остатка. Настолько полностью, что и теперь, спустя многие годы, не могу собрать себя по крупицам. А она ушла. Да, вот так просто. И не важно, что и как случилось. Это не имеет значения. Главное в другом. Моя сказка закончилась, кончилась в тот момент, когда я думал что это лишь начало. Негромкий хлопок, пшик, звон в ушах и конец. Так просто. Легко началось, кончилось за секунды.

Я начал умирать. Моя медленная смерть затянулась слишком надолго. Мне все говорили и кричали, что я не могу так жить. Что это не конец, что не всё потеряно, что можно быть счастливым с другой. Но я им ничего не отвечал, я просто улыбался и кивал головой. Да, мол, согласен. Но я чувствовал, как из меня уходит жизнь. Она просто покидала моё тело с каждой каплей из глаз, с каждой каплей упавшей с левого запястья. Я делал вдохи и выдохи, но мне не становилось лучше. Трудно дышать, когда чувствуешь тяжесть всех событий. Очень трудно закрывать глаза, когда ты так много помнишь. Очень трудно, невыносимо сложно, посмотреть на себя глазами родных и встать. Почти невозможно, если только не вмешается судьба. Если она не выдернет тебя за волосы с этой холодной воды и не кинет на берег к её ногам. Никто не застрахован от ошибок, скажет тебе она через несколько лет. И ты поймёшь, что наделал их очень много. Ты сразу же вспомнишь всё, что было и поймёшь, что слишком сильно идеализировал всё. Тебе станет кристально ясно, что это всё было лишь красивой мечтой, сказкой, которую ты и придумал. Тебе лишь подыграли. Теперь у тебя есть новая жизнь, новое лицо в ней. Возможно, что это тоже ошибка, но бутылочку шампанского я держу в холодильнике. На случай если это не грёзы, а просто наша история длинною в жизнь.


 

Сумасшедший.


Сходить с ума можно совершенно разными способами. Для этого вовсе не нужно бегать по парку голышом и пугать прохожих в три часа ночи. Достаточно лечь спать днём и понять что ты совершенно больной, после того как проснулся. Всего и нужно было, что посмотреть столь редкие сны. Просыпаешься, лениво тянешь руки к голове и думаешь про себя «да уж, я больной». Мысль же не новая и не тобой даже высказана впервые, а тут вот оно. Осознание. Принятие болезни, можно по-разному называть. Но главное тут другое, главное в том, что стало понятно. Вот вдруг так, кристально ясно. Я – больной. Я уже давно такой, но смог себе в этом признаться лишь сейчас, только теперь. Не понятно для чего было тянуть, для чего было кричать что это не так. Очевидно всё. Да, я схожу с ума. С каждый новым днём, с каждым новым годом всё больше. Кто знает, может быть и у меня вдруг расширится сознание до гениальности Дали, но я этого не хочу. Одно дело быть гением и совсем другое тронуться рассудком просто так. Нет, причины есть и их много, но мне так не хочется стать известным сумасшедшим, что слов нет.

Получить Пулитцера и все будут говорить, спустя годы, «он был хорош, но совсем тронутый». Слава, вроде. Признание, кажется. Но вот эта приставка про болезни всё портит. Не хочу так. Не хочу больше этих слов и намёков на что-то. А потом, проснувшись, я не хочу начинать думать что мне нравится эта медленная смерть. Нет, я не сомневаюсь, что мой инквизитор её сможет растянуть на долгие годы, но я же не хочу. Откуда тогда мысли о том, что мне это нравится. Зачем они так ловко забираются в голову и там располагаются. Эй, мысли, вам пора. Самое время на выход. Честно. Можно через любое ухо, выбор за вами. Главное уйдите и не начинайте меня пинать. Было и прошло. Я же проснулся, понимаю что это сон. Глупость, стало быть. Но я не могу отделаться от этих мыслей. Я не хочу так жить и мне это не нужно даже в обмен на ту самую премию. Не хочу, не могу, не буду, не стану. Увольте.

Так ты прогоняешь все свои мысли и думаешь что всё хорошо. Но это не так, самообман это всё. Ты начинаешь думать о другом, ты вспоминаешь про свою голову. Начинаешь подсчитывать дни что она болит. Насчитываешь их шесть подряд и снова задумываешься. А к чему она, собственно, болит. Вот это хороший вопрос. Мысли изнутри скребут как мыши или просто сигналы СОС от мозга. Если подумать чуть больше, то можно выдумать что-то совсем уж фантастическое. Вроде как из моей головы мне шлёт сигналы моё второе Я. Оно хочет выбраться наружу и поглотить меня. Вдруг оно и является тем сумасшедшим гением что получит премию. А вдруг оно просто хочет обладать моими мыслями. Чтобы потом мне люди рассказывали о наших с ними роазговорах, но я бы этого не помнил. Такое, кстати, случается. Или, как вариант, я бы просыпался на столе, а перед носом лежала рукопись. Я бы её перечитывал и понимал что она фантастична, совершенна, но я её не писал. Но на титульном листе было бы написано что-то вроде «by Моё Имя». И что делать тогда. Не ясно. Идти к врачу. Вариант. Но ведь меня тогда поместят в известную больницу и мне там будет совсем плохо. Закончить жизнь за стенами этого славного заведения, а в этот момент кто-то увидит мои «гениальные» творения, опубликует их. И тогда снова возвращение к сумасшедшему автору, который «хорошо писал, но был совершенно ненормален». Снова сравнения с Дали. Потом вспомнят что я пил как чёрт, потому и с ума сошёл. Весёлые перспективы.

Но самое смешное в том инквизиторе. Ведь ясно же что он не просто так. И понятно что всё сумасшествие от него. Спасибо, кстати. Но ведь и тексты для него, все эти буквы, строки, названия, мысли, всё ему. Оценит ли, поймёт ли. Не знаю. Не уверен. Но уверен в том, что с мыслями и суициде всё делается лучше. Я не сомневаюсь, что можно написать шедевр если думать о нём, как о последнем в твоей жизни. Не такие хитрые условия, если вдуматься. А если вспомнить всех тех, кто совершал это медленное самоубийство на протяжении нескольких лет. Тех, кто много пил, запирался у себя в доме на пике карьеры, всячески расширял своё сознание, совершенно странно вёл себя и разрушал каждую клетку. Сколько там было гениев, сколько из них дожили до сегодня. Так и выходит. Принимаешь мысль о суициде и получается шедевр. Простая такая формула, но есть нюансы. Видимо есть, не может их не быть. Нужно быть сумасшедшим, разумеется. Нужно иметь задатки к той гениальности. Может быть нужно быть психом, чтобы стать гением. Не знаю, но допускаю. Насколько же здоров я, что стукаю здесь по клавишам и думаю о таких вещах. Что это, первый шаг к сумасшествию или он уже давно сделан и я теперь про это говорю. Либо это заявка на умные мысли. Но что уж тут умного или просто нового. Да ничего. Любой это прочтёт и подумает что я просто кретин. Не без оснований подумает, между прочим. А если так думать, то можно ли кретинов причислять к сумасшедшим. Можно ли сказать что человек вовсе не придурок, он просто «видит мир иначе». Насколько это возможно. Интересно. И кто же я, в таком случае. Сумасшедший, придурок, идиот, социопат, мазохист. Что с этого списка можно подчеркнуть и что стоит в него добавить. Не знаю я. И вот это меня по настоящему пугает. Я ненавижу что-то не понимать. Нет, не всё, но что волнует. А меня вот это всё волнует. Я бы хотел это закончить, точку поставить и закрыть. Но не могу. Правда, не могу.

Я вот начинаю новый абзац и думаю про графомана в моей голове. А что если он там сидит малюсенький такой, с такой нано-печатной машинкой. Стукает своими мизерными пальцами по ещё более мизерным кнопочкам и злобно хихикает. Сигареты не потушенные бросает везде, листы смятые выкидывает куда попало. В общем наводит бардак и злобно смеётся надо мной. Над таким ужасно странно мыслящим и не понимающим почему так. А всё лишь по одной причине. Этот графоман-недомерок так хочет. Потому и заносятся пальцы раз за разом над кнопками, потому и удары всё злее. Хорошее было бы объяснения всему, но снова идём к тому, отчего так хочется бежать. Сумасшествие. Я схожу с ума и падаю в пропасть. Падаю. Враньё. Я уже давно в неё рухнул как большой и тяжёлый мешок. Сижу теперь и посылаю тебе смс с приглашением меня забрать отсюда. А ты снова «лестницы нет». Но ведь чем я дольше здесь останусь вдвоём с этим графоманом, со своими мыслями, тем сложнее будет меня вернуть в мир нормальных людей. Тем сложнее будет правильно определить дозировку лекарств под названиями: ласка, любовь, забота, внимание, переживание. Мне кажется, что я наркоман. Я уже был на подобном лечении, очень давно, и меня часто тыкали иголками с такими препаратами. То есть теперь я привык к ним. И именно поэтому не могу выбраться с этой пропасти моего сумасшедшего сознания. Мне нужна «доза» любви. Мне нужно это и вот тогда я вылезу отсюда. Тогда я буду думать, что мне удалось погасить все пожароопасные окурки моего графомана и всё будет хорошо. Я смогу начать думать как раньше. Я больше не стану писать большие тексты полные ненужных слов и мыслей пустых. Я не буду больше, правда. Ты только уколи меня снова. Скажи что я вовсе не сумасшедший. Расскажи, что ты легко это вылечишь. Ты можешь, я знаю. А может это снова тот недомерок с печатной машинкой говорит за меня. Моими пальцами, своими мыслями…


 

Фантастичнее жизни.


Проснувшись ранним утром я просто смотрел в потолок. Перебирал узоры на плитках и думал что они начали желтеть. Не поворачивая головы пошарил рукой по постели и не обнаружил в ней своей жены. Хмыкнул и подумал, что она пошла ставить чайник и ждать меня. Я не торопился к ней на кухню, а прислушивался к собственным ощущениям. У меня было чувство, что мне вкололи дозу адреналина. Того самого, что большой иглой и прямо в сердце. Мне его не кололи никогда, но мне думалось что именно так это и должно быть. По ощущениям, во всяком случае. У меня очень быстро билось сердце и грозило разорвать мою грудь. Словно в фильме «чужой». Только из меня бы не вылезла злобная тварь с острыми зубами – это было бы всего лишь моё сердце. Я пытался понять, откуда у меня такое чувство и что оно означает. Чувство, что земля медленно уплывает из под ног, а всё моё сознание перемещается куда-то в живот. Словно сгусток вобравший меня целиком. Сердце всё так же бешено бьёт в груди и ощущение тревоги, опасности не покидает мои мысли.

С трудом встав с постели, я поплёлся на кухню. В одних трусах и белых носках не снятых с вечера. Это был странный вечер. Мы занимались сексом с женой так, словно не делали этого уже очень давно. Словно она наконец снова разглядела меня, разобрала меня. Я всегда чувствовал эти неуловимые моменты жизни. Нашей с ней жизни. Так же я чувствовал что последние полгода жизни у нас явные проблемы, но дело ограничивалось разговорами, убеждениями что всё «хорошо» и безумной верой в свою супругу и выбор что был сделан несколько лет назад мной. Мало ли у мужчины может быть мыслей для паранойи, если он женат на красивой женщине и любит её. Такими мыслями я и гнал свои подозрения.

Жена сидела на высоком кухонном стуле и держала голову руками. Просто смотрела в чашку кофе и не двигалась. Я остановился в дверном проёме и наблюдал за ней. Она была так сосредоточена, что не заметила меня. Но это и не было важно. Она всё равно ничего не делала из того, что можно было бы заметить и разложить на действия. Что-то происходило у неё внутри. В голове и мыслях. Туда нет ходу, если тебе не прислали специальное письмо с приглашением. У меня такое было, как мне казалось, но сейчас у меня его нет. Если и было раньше, то сейчас оно просто отобрано и порвано.

 - Доброе утро, любимая. Что-то случилось? – спрашиваю я и стараюсь говорить спокойно, без дрожи в голосе.

Она медленно поднимает голову и смотрит на меня. Глаза печальны и покрасневшие. Плакала. Даже слёзы ещё не высохли до конца и я могу различить дорожки капель на её красивом лице.

 - Нам нужно поговорить. Очень нужно поговорить – произносит она не смотря мне в глаза.

 - Давай поговорим, раз нам это нужно – говорю я и пододвигаю стул ближе к ней и столу.

Она замолкает и делает большую паузу. Я прикуриваю сигарету и терпеливо жду начала разговора.

 - Ты был прав, когда говорил что у нас «проблемы» - дрожащим голосом говорит она.

 - И как же зовут проблему? – зло стряхиваю пепел и смотрю в окно.

 - Ты и сам знаешь это имя. Прости меня, я не знаю как это случилось. Но оно произошло и теперь есть. Прости, что я заставляю тебя проходить через это, но я не могу ничего с собой поделать. Я люблю тебя, правда. Мне очень жаль, что я сделала тебе больно. Прости меня. Пожалуйста, прости когда ни будь – по щекам снова катятся слёзы, она всхлипывает и проглатывает некоторые слова.

Мне трудно разобрать её слова и не только из-за её плача. Я чувствую, что уже заканчиваю свой вояж в свой собственный желудок и развешиваю там занавески на окнах. Мне придётся здесь задержатся, судя по всему. Начинает звенеть в ушах, а глаза становятся сырыми. Поворачиваю голову к стене и спрашиваю свою жену:

- Это конец?

- Я не знаю, я не хочу тебя терять. Я правда не смогу без тебя. Никогда не смогу.

- Но ведь уже смогла, не правда ли? – злобно произношу я и встаю из-за стола. Стул чуть не падает от резкости моих движений.

 - Куда ты? Не уходи, прошу – плачет жена и бежит за мной по лестнице, ведущей на второй этаж. В спальню. Куда направился я.

Пока я натягивал джинсы и искал приличную футболку, она просто стояла в дверях, что-то говорила и плакала. Я не очень помню и не очень уверен что вообще слышал её слова. Всё что меня волновало в этот момент «убраться отсюда». И, по возможности, не показать ей своих слёз.

Взяв ключи от машины с комода и выходя из спальни я почувствовал её крепкие руки на своей шее. Достаточно вежливо попросив её так не делать и заверив что скоро вернусь я вышел из дома. Сел в припаркованную машину и завёл двигатель. Медленно выкатился со стоянки и, не спеша, поехал прямо. Просто прямо. Я чувствовал этот комок в горле, эти слёзы в глазах, что мешали смотреть на дорогу и думал только об одном «Господи, как ты могла». Включив музыку и выкрутив ручку громкости на полную, я желал лишь одного. Я просто хотел не слышать себя и собственные мысли. Мне было больно и противно от своих всхлипов и ощущения тёплой воды на лице. Я утирал слёзы и пытался сдержать их новые попытки, но у меня это выходило крайне скверно. Когда плачешь и ведёшь машину, то возникает ощущение что едешь в проливной дождь с поломанными щётками для стёкал. Всё заливает водой и дорога становится совершенно размытой, нечёткой. Вот так я и ехал, пока не почувствовал удар с боку, через пару секунд удар лицом о подушку безопасности…

 - Привет. Не бойся, пожалуйста. Ты жив и с тобой всё будет в порядке. Как только тебе станет чуть лучше, я всё расскажу. Я правда тебе всё объясню. Ты только не волнуйся и не удивляйся, пожалуйста – говорит моя жена.

Но я ничего не могу понять. Это не она. Это её тело, её голос, но это не она. Это совершенно точно. У этой другой взгляд, он полон нежности и заботы. Чуть другая мимика и жестикуляция. Это не моя жена. Я точно в этом уверен.

 - Кто ты? – шёпотом произношу я.

 - Твоя жена. Я всё объясню тебе. Не волнуйся.

Примерно в этот момент я потерял сознание и провалился в чёрную пустоту. Мне самому интересно, сколько времени прошло до моего следующего визита в этот мир. Я сбился со счёта дней и лиц что приходили смотреть на меня и моё самочувствие. Доктора, медсёстры. Во всех было нечто странное. Странные халаты, непонятные приборы словно заимствованные из фантастических фильмах. Мне казалось, что на меня так действует болеутоляющее и мозг несколько странно рисует образы. На этих мыслях я и успокаивался. Каждый раз, когда я пытался заговорить с ними, меня просто успокаивали и говорили что ещё «не время». Я злился, но не мог ничего поделать.

Спустя некоторое время она снова пришла ко мне. Спросила, стало ли мне лучше, я ей кивнул. Тогда она встала и нажала несколько кнопок на моей кровати. У меня возникло такое чувство, что моё горло освободилось от большой цепи его сдавливающей. Как в тех дурацких рекламах про леденцы от кашля. Прокашлявшись, я посмотрел на неё совершенно непонимающими глазами.

 - Можешь говорить. Теперь ты можешь говорить совершенно нормально и спокойно – улыбнулась она мне.

 - Что происходит? – словно не своим голосом спросил я. Такое чувство, что мои уши наполнили ватой перед этой фразой.

 - Я лучше тебе покажу, для начала. А потом уже и расскажу. Пойдём – протянула мне руку и ни на одну секунду не перестала улыбаться.

Кое-как встав с постели, отцепив трубочки от рук и ног, я поплёлся опираясь на её плечо. Мы прошли по длинному и округлому коридору совершенно белоснежного цвета. Зашли в стеклянный лифт и поехали вверх.

 - Не падай в обморок когда приедем, я тебя очень прошу – с хитринкой произнесла она и усмехнулась.

Не ответив ничего на её просьбу я просто смотрел сквозь стекло лифта на улицу. Красивые и ухоженные деревья в этой больнице. От болеутоляющих или от чего другого, но мне кажется, что всё стало гораздо ярче чем было всегда. Даже солнце проникая сквозь стекло лифта совершенно иначе отражается. Такое странное чувство. Может быть, меня и правда накачали наркотиками. Это бы многое объяснило.

Оказалось что мы едем на крышу. Выйдя из лифта я увидел площадку, вертолётную, видимо. Она меня поставила в центр крыши и попросила поднять голову и посмотреть на небо. Я задрал голову так, как только мог и вглядывался в высь, но не мог увидеть ничего необычного. Всё как всегда. Не считая что небо уж совсем голубое и солнечное.

 - И что я должен там увидеть? – поинтересовался я у своей жены.

 - Смотри внимательно. Видишь маленькие полоски, что складываются в квадраты? Они очень тонкие, но ты должен их увидеть. Видишь?

 - Ничего я не вижу, небо как небо. Хотя нет, да, вижу…словно ниткой изрезанно…

 - Молодец. Почти не заметно, я знаю – говорит она и проводит ладонью по моим волосам.

 - И что это такое? Атака пришельцев-марсиан?

 - Нет, дурачёк. Это просто защитный экран. От радиации солнца. В нашем мире всё иначе. Не так, как ты привык. Здесь иначе.

 - В вашем мире. Как интересно. И что же это значит? – спрашиваю я и стараюсь показать всю иронию на которую только способен.

 - Ты умер в своём мире. На машине разбился. Когда ехал от своего дома, куда глаза глядят. Помнишь?

 - Помню что ехал, но не что разбился. Был удар, а потом я открыл глаза в больнице. Здесь.

 - Я же говорю, что наш мир отличается от вашего. Если тебе так будет проще, то можешь его считать параллельной реальностью. Хоть это и не совсем верно, но тебе будет так проще – серьёзный тоном говорит она мне.

 - Сумеречная зона, стало быть? Смешно. У меня такое чувство, что моя жизнь начинает превращаться в калейдоскоп дурацких событий и шуток. Может уже хватит?

 - Это не шутка. Я не совсем твоя жена, а ты не совсем мой муж. Но мы муж и жена. Только ты с одной стороны, а я с другой. Ты понимаешь?

 - Разумеется… - театр абсурда начинает набирать обороты.

Я подошёл к краю крыши и заглянул вниз. Это совершенно точно самое высокое здание из тех, на которых мне приходилось бывать. Странно лишь, что тут совсем нет ветра. На такой высоте должно очень ощутимо дуть. Но не здесь. Странно.

 - Почему тут нет ветра? – спрашиваю я её.

 - Потому что защитный экран. Я же говорила. Мы теперь сами выбираем силу ветра и высоту на которой он дует. Многие падали с крыш именно от силы ветра. И мы решили, что на высоте будет проще без него. Вот и не дует. Всё просто…

 - Да уж, как два на два, практически. Владыки мира и хозяева природы – подсмеиваясь, говорю я.

 - Нет, это не так. Просто мы это умеем. И ничего больше.

 - Каким же образом я сюда попал? Из того мира, где мы такого не можем?

Она переступила с ноги на ногу и поправив волосы заговорила:

 - Как ты можешь понимать, отличие между мирами есть. Одно из них в том, что мы здесь не умираем от болезней или подобных вещей. Мы умираем только от предательства. Мой муж меня предал, как тебя твоя жена, и потому умер. Но мне очень повезло. Потому что там умер ты. И мы смогли тебя забрать. У тебя будут лёгкие осложнения от смены места жительства, но они пройдут. И да, цвета не относятся к осложнениям. Они просто ярче и богаче. Мы сами выбрали их…

На этих словах я начал падать и проваливаться в свою темноту. Последнее что я расслышал «я же просила не падать в обморок. Мне же тебя будет не дотащить…».


 

Успешный.


Разлепив глаза рано утром я вдруг подумал, что мне срочно стоит поразмышлять над чем-то важным и стоящим. Прошлёпав босыми ногами по холодному полу до кухни, я включил чайник, достал с холодильника сок и прикурил сигарету. Мысли ещё совсем сонные, но я пытался активничать в мозговой деятельности и выдавливать из себя идеи. Не знаю уж почему, но захотелось рассуждать о смерти. Нет, не на тему «как бы скорее уже», а совсем другую. Я подумал о том, что нужно такого сделать чтобы не было жаль уходить в конце. Я понимаю, что мысль глупая изначально, но вот так мне подумалось. Я сидел, курил и думал. Мне, отчего то, подумалось что можно смело умирать если оставить после себя память. Такую вот настоящую и на года. Чтобы через много лет тебя читали, слушали, смотрели и думали о тебе. Плакали над твоими строчками, радовались твоим улыбкам на видео и подпевали твоим песням. Возможно даже не понимая их смысла, не понимая их слов, но подпевали. Читали тебя не в оригинале, а в переводе и снова плакали или восхищались. Так бы это было хорошо.

Нет, я не идиот и прекрасно понимаю, что этого и любого другого слишком мало чтобы уходить без сожалений. Я прекрасно понимаю, что в любом случае это трудно и что-то будет не доделано, не досказано. Это всё понятно, но всё же. А вдруг эти твои деяния как-то смогут облегчить момент порванной ниточки. Что если они смогут тебя сделать чуть счастливей в тот самый момент. Просто задумавшись об этом ты, возможно, не будешь так печален в тот момент, когда последняя твоя слеза скатится по твоей же щеке. Собственно именно от этих мыслей я и стал что-то делать в этой жизни своими руками и мозгами. Я начал что-то писать и лелеять свою безумную надежду на «память». Прошло много лет, у меня были взлёты. Правда, были. Были и падения. Их было не так много, но и они были. Это вполне нормально. Я всю жизнь только и видел что монитор своего ноутбука и клавиатуру перед носом. Я набирал очередной текст и думал о себе в прошедшем времени. Я даже видел как в годовщину моей смерти на кладбище собираются большие толпы людей и плачут по мне. Воображал я себя Куртом Кобейном, не меньше.

И вот, оно случилось. Я стал популярен, узнаваем. Но случилось это несколько позже чем я рассчитывал. И теперь меня захватили совсем другие мысли. Я начал думать о том, что не «однодневка» ли я. Насколько это долго может продолжиться. Вдруг после очередного падения я уже не встану. Что если у меня разовьётся болезнь мозга и я не смогу уже написать то, что у меня впереди. То самое гениальное и шедевральное, что мог бы. Когда-то и возможно, но мог бы. И что тогда получается. Выходит, что всё зря и вся моя жизнь поместилась не в самом мощном ноутбуке. Грустно это даже, как-то. В этот момент все мои мысли побежали слишком быстро и совершенно неожиданно для меня самого. Я понял, что упустил слишком много возможностей. Я понял, что был крайне глуп и у меня даже нет семьи. То есть случись что-то с ноутбуком, мне даже сказать об этом будет некому. Грустно мне стало в этот момент. Из моих глаз начали катиться слёзы. Мне показалось, что я задыхаюсь и что меня трясёт. Странный голос в голове и мысли о схождении с ума. Я даже успел подумать, что буду как Дали, но в этот момент я проснулся. Меня трясла за плечо дочь и говорила, что мне пора просыпаться…


 

Воспоминания.


Случилась моя история очень давно. Настолько давно, что сейчас просто диву даёшься что так давно. Другая жизнь. Совсем другая. И не потому что детство(хоть и потому тоже), но ещё и потому что раньше всё было совершенно иначе. Раньше мы летали к месту событий на самолёте, а потом пересели на поезд и про самолёт не заикались даже. А местом событий у нас выступит одна небольшая деревня в Ростовской области. Далеко достаточно от самого Ростова, но ближе к Волгодонску. Ехать в ту деревню нужно именно от Волгодонска на электричке. Но это не такая электричка как все привыкли. Она похожа на английские экспрессы, например. Мягкие и удобные кресла, подлокотники и всё такое. Очень хорошо в ней было, хоть и жарко, хоть и долго. Но переезжать некую реку(море?) по высокому мосту и смотреть как плещется вода внизу…это было очень хорошо. Может быть мне это и кажется сейчас, по прошествии лет. Но впечатление на меня производило каждый раз.

Так вот, жила там моя бабушка и прочие родственники. У бабушки был дом и большой такой участок с огромным огородом. А мне было лет так восемь, видимо. Соответственно год действия, примерно, 93. Так вот. Я уже тогда был гордостью семьи в плане шуток, юмора и прочих развлечений. И меня все любили(ужасно не скромно, но так вот и было). Я качался на качелях целыми днями, вечерами ходил с друзьями на прогулку, валялся в сене и прогуливался до «бедняка». До сих пор не очень знаю что это такое, но идти было далеко и там был большой коровник. Но история вообще не об этом(хотя…). Одевали меня мама с папой соответственно местности и погоде. А значит одет я был примерно так: шортики коротенькие, шлёпки\сандалии, футболка с рисуночком типа медведя олимпийского и кепка совершенно смешная. Но это тоже отношения к делу не имеет, вы не думайте. Просто вспомнилось мне.

В один из дней бабушка меня увидела с топором на перевес(то ещё зрелище, наверное). Посмеялась она, поулыбалась, но тут я выдал своё коронное «бабуль, а давай помогу тебе чем?». Рвался я в те годы помогать. Очень рвался. Бабушка не раскусила подвох и направила меня «помогать» в огород. Сорняки здоровые рубить. Я был под присмотром изначально. Рядом была моя милая тётушка по имени Ольга. Но называли её всегда(да и сейчас) Ольгутка. Так вот, Ольгутка барышня очень милая, не замужняя(по прежнему) из-за чего над ней шутят, но она иронична и потому смеётся и сама, и чуть упитанна. Так вот, Ольгутка проголодалась. Она, видимо, решила что я тут и один чудесно справляюсь(у меня были точно такие же мысли) и пошла она обедать. Оставив меня ещё минут на двадцать в полном одиночестве наслаждаться своей значимостью. Я и наслаждался. Пока бабушка не пришла меня хвалить. Она бы меня наверняка похвалила, но тут выяснилась одна маленькая проблема. Рядом с теми сорняками рос Хрен. Рос. Не зря прошедшее время. Можно даже сказать «рос там хрен когда-то». Потому что после моей «помощи» он это перестал делать совершенно. У бабушки стало много хрена(не знаю уж что она с ним делала), а мне досталось на орехи. Она говорила что я «городской» и всё такое. Смешно было, хоть она и злилась. Но делала она это не злобно. Сама видимо понимала «что возьмёшь с ребёнка который тот хрен первый раз в жизни и увидел под лезвием топора сегодня?». В общем, мне потом ещё долго припоминали тот случай и все очень смеялись когда я брал в руки топор.

Тем летом мы там задержались, кстати. И я приехали домой числа 10 сентября. Это было тоже очень интересно. Потому что второй-третий класс, а ты вот аж 10 идёшь в школу. Загорелый весь такой и вообще…Было хорошо. Вот такое воспоминание про одно лето в далёкие девяностые.

 

p.s. было написано в ДиСи, но неожиданно понравилось и самому. Поэтому и повесил здесь. Чтобы не потерялось.


 

Обесточен.


Очередной странный день сменился ровно таким же. Эти мучительные вопросы что следуют по пятам и не дают скучать по прежнему тут, со мной. Стоят себе, осторожно прислонившись к стене. Подходят по одному, лезут без очереди. Словно приём у врача в обычной поликлинике. Некоторые так и норовят засунуть голову ко мне в кабинет «чтобы просто спросить». А я сижу и угрюмо смотрю на них. Да, вы меня чертовски заколебали. Не в первый раз уже приходите, не в первый раз суёте голову, задаёте тупые вопросы и нагло улыбаетесь мне. Хватит, надоело. У меня вообще выходной сегодня, в отпуске я. Откуда взяли номер мобильного, адреса электронной почты. Не понимаю. Где найти того предателя который так ловко меня продаёт за гроши. Покажись же уже и не прячь свою мерзкую физиономию.

А я снова проверяю почту и удаляю письма не читая их. Смотрю адресатов и понимаю что мне оно не нужно. Я превращаюсь в черепаху при опасности. Втянул все конечности и радуюсь. Слушаю лишь приглушённые звуки проходящие через панцирь и думаю о шумоизоляции. Да, нужно позвонить, нужно заказать. Чтобы не один лишний звук, не одно не нужное лицо, ни одной глупой мысли. Никогда больше. Только не мне. Хватит уже. Я просто обесточен и мне не нужна зарядка. Дайте спокойно полежать в выключенном состоянии. Наберите горячую ванну и оставьте меня там на несколько дней. Нет, не нужно смотреть не утонул ли я. Всё будет со мной нормально. Вы все так привыкли к этому ответу что всем уже давно плевать на вопрос. Ну и пусть. Мне всё равно, правда. У меня нет обиды за это. Я сам именно этого хотел и именно это получил. Цель выполнена, операция закончена. Так что хватит тут уже извинений неуклюжих.

Ты. Да, ты. Снова не понимаешь реакций. Снова округляешь глаза и смотришь недоумённо. Хватит уже. Цирк окончен, считай что контракт порван и ты на улице. Что, не нравятся тебе такие мысли. Плевать. Слышишь, плевать. Попробуй пожить как я. Попробуй узнать что такое быть выброшенным и остаться за бортом. Не нравится, кривишься. Не стоит, нет. Привыкай. Привыкай смотреть на толпы своих мнимых «друзей» в социальной сети и думать что всем на тебя плевать. Это такие мысли полные позитива, что тебе не будет скучно. А потом загляни в комментарии ко всякой чуши и удивись. Урод и тварь, ненавижу. Давай, продолжай играться. Святой холод тебя спасёт. Сначала ты застынешь, а потом в аду будет не очень жарко. Да, первые минуты будет не жарко. Это уже после будешь на том вертеле крутиться. Услышишь смех и узнаешь его. Да, это буду я. Именно я буду смеяться над этим. Потому что так нужно, потому что так должно быть. Я давно умею улыбаться когда мне хочется удавиться, такая это новость для тебя. Да, у меня же имидж человека которому уже давно на всё плевать. Какая неожиданность, чёрт возьми. Да и ладно. Да и пусть. Наплевать. Думай что хочешь. Я устал уже вытирать эти слёзы и успокаивать самого себя. Мне просто нужно отдохнуть. Мне нужно побыть обесточенным…


 

Привет.


Сижу на небольшой горе, с которой открывается вид на город. Небольшой такой, пригородный, город. Уже начинает темнеть, но ещё светло. Курю сигареты и бросаю их трупы себе под ноги. Здесь много камней вокруг, некоторые большие, другие совсем маленькие. Рядом с ногами, на камнях, лежит мой рюкзак. А в нём плеер, бутылка виски и много пачек сигарет. Я готов к этой ночи и этим мыслям. Просто посижу здесь, посмотрю на город, что почти спит. Попробую разглядеть звёзды и разобраться в себе. Мне нужна тишина и ночь. Её и жду. Потому и бутылка ещё не открыта. Я так сильно увлёкся своими мыслями и ожиданиями, что совершенно не заметил как она подошла и села рядом со мной. Я уставился на неё как идиот, но ничего не говорил. Она тоже просто смотрела на меня в упор. Серьёзное выражение лица которое вообще ничего не выражает. И я тут такой. Весь недовольный. Мешается ходит. Чего пришла. Мало гор и камней, можно подумать. Щёлкаю зажигалкой и прикуриваю очередную сигарету.

 - Привет, Дождь – произносит она.

 - Привет. Как нашла меня?

По губам её скользнула улыбка, но всего лишь на мгновенье. Даже не совсем понятно что значила эта улыбка. Очередная игра или честности мгновенье.

 - Шла по каплям – сказала она и широко улыбнулась.

 - Хороший ответ. Нравится.

 -Плохими не страдаю, сам знаешь. Помнишь. Знаю что помнишь. На это твоей памяти ещё хватает, я знаю – говорит она и чуть печалится.

 -Это ты о чём сейчас? У меня всё хорошо с памятью.

 - Разумеется. Помнишь лишь сутки, а прошлые забываешь. Что уж тут плохого? – снова смотрит на меня в упор и ждёт ответа.

 - Бред какой-то. Очередная выдумка твоя? Могла бы и поприличней что-то придумать. Сейчас ещё расскажешь мне про мою жизнь что я не знаю, да?

 - Расскажу, конечно. Мы с тобой вместе, снова. У нас есть ребёнок. Девочка. Три года уже. Имя и говорить не буду, сам знаешь. Что ещё интересно? – снова улыбки, снова смотрит.

 - Что? Бред полный. О чём ты говоришь вообще? Каким образом я могу всего этого не знать? Это что, сон такой? – начинает раздражать она меня. Давно же не виделись, а тут пришла и снова началось. Странные сказки мне рассказывает.

 - Ты упал. С лестницы упал. Вешал карниз после переезда и вот. Неудачно чуть-чуть. Лестница поехала и ты свалился. Ударился.

 - Ага, а лестницу ты держала, видимо?

 - Угадал. Но я не специально. Ты же знаешь – серьёзно смотрит мне в глаза.

 - Ну да, как всегда. Чем доказать то можешь?

 - Бумажник достань и на фото посмотри. Там Ты, я и она. Или в рюкзак загляни. Могу рассказать что покупала тебе утром. Сигареты, бутылка виски, плеер ты брал ещё. Угадала? – глаза с хитринкой, оценивает реакции.

 - Угадала… – чуть обескуражено произношу я.

 - Ну вот видишь. Ещё посидеть хочешь или домой уже пойдём? Мелкая скучает уже по тебе. И я скучаю. Пойдём домой, Муж?..


 

Путник.


Путник шёл спокойным и уверенным шагом. Он брёл уже несколько дней по большому лесу. Он точно знал куда ему нужно и что там должно быть. Должно быть, но возможно и не будет. Он проходил сквозь заросли кустарников и они больно ударяли по его телу. Он старался просто отодвигать ветки, но не ломать их. Даже после болезненных ударов по коже на его лице не вздрагивал не один мускул. Было похоже что он очень глубоко о чём-то задумался. Настолько сильно, что не может отвлекаться на этот реальный мир. Или просто не хочет на него отвлекаться. Он слишком сильно занят своими мыслями, слишком ему хочется отыскать объект своего поиска. Он побывал во многих местах где раньше были его цели, но не обнаружил там совершенно ничего. Путник прошёл очень большие расстояния до этого леса. Он много раз разочарованно сотрясал головой и его взгляд становился всё печальней и всё задумчивей. Вот и сейчас он должен найти небольшое озеро, на опушке леса. Чистое и тёплое. Оно должно быть там, совсем маленькое. Оно не заметно для глаз людей. Его можно отыскать только зная про него. Только увидев его хоть раз. Это всего лишь озеро, а раньше он искал моря. Он приходил к ним, но обнаруживал только гладкое дно и мусор на дне этих бассейнов.

Вот и сейчас он пробирается сквозь чащу леса, падает в грязь и думает о том, что же его ждёт в конце этого пути. Ведь это предпоследнее место из возможных. Предпоследняя надежда на удачный исход этого многомесячного похода. Если он найдёт то, что ищет, то ему будет совершенно не жаль свою кожу, пострадавшую на ветру, не будет ему жаль тех синяков и ссадин что он получил за время своего похода. Он совершенно не подумает о том, как исхудал за все эти месяцы, нет. Не станет он об этом думать. Он просто будет крайне рад и счастлив. Сядет на берегу и будет там сидеть. Долго, часами, днями, годами. Просто сидеть, смотреть и улыбаться. Едва ли вы найдёте более счастливого человека чем он, в этот момент. Но ему нужно найти своё Море, для своего Счастья. Ему нужно хоть Озеро, но его Озеро.

Выйдя не опушку леса Путник сразу же заметил что озера там больше нет. Лишь та же грязь и какая то рыбёшка валяющаяся на дне. Он даже не стал останавливаться, а прошёл мимо. Лишь кинул взгляд и пошёл дальше. Он направлялся к тому огромному морю что было его последней надеждой. Оно было не так далеко отсюда. Всего пара месяцев ходьбы. Совсем не много по сравнению с тем расстоянием что он преодолел ранее. Это было очень красивое и чистое море. В нём была некая величавость. Оно было прекрасно и непокорно. Всем своим видом показывая что у него есть характер. Как бы странно для многих это не звучало. Он просто знал это. Он его видел. И он его хочет видеть снова. Он хочет провести на его берегу, в его водах, всю свою жизнь. И именно поэтому он уверенно идёт к своей цели. Нужно пройти песчаные пляжи и подняться на высокие горы. И именно там, на спуске, должно быть его Море.

Когда путник спускался с высоты, он много раз падал и больно ударялся о грубые и острые выступы. Но каждый раз поднимался и вытирал кровь с разбитых колен и локтей. Казалось что он совершенно не обращает внимания на эту кровь, эту боль, эту слабость во всём теле. Он просто быстро, почти бегом, спускался с этой горы и улыбался. Смотрел лишь в одну точку и шёл к ней. Да, это было его Море. Оно было на месте и совершенно не изменилось. Всё такое же прекрасное и бурное. Чем ближе к нему он подходил, тем медленнее шёл. Он словно боялся как-то его потревожить, напугать. Медленно прошёл по берегу и уселся на песок. Он водил ладонью по песку и позволял воде смывать кровь со своих разбитых ладоней. Он был Счастлив и улыбка не сходила с его лица. Тихонечко, шёпотом, словно боясь что кто-то его услышит он произнёс «Знаешь, я долго тебя искал и очень по тебе скучал. Я думал что совсем тебя потерял, но никогда не переставал тебя любить».


 

Инь и Янь.


Она сидела на работе и занималась делами. Ничем важным, нет. Просто рутина, которая давно надоела. Смотрела в монитор рабочего компьютера и переходила от окна к окну. В одном из окон был он. Тот самый родной и близкий. Любимый её человек. Совсем рядом от неё, но так сильно далеко. Нет, дело не в расстоянии. Дело в отдалении. Она сама его чуть отогнала от себя, а теперь плачет по нему. Он ей пишет какие-то милые глупости и постоянно подшучивает над ней. Трогает тему не приятную и тоже переводит всё в шутку. А она подбирает слова и долго пишет ответы. Она знает, что ему так это не нравится. Он думает, что она придумывает, выдумывает эти ответы. Потому и паузы, потому и так долго. Он считает, что не искренне она ему говорит эти слова. Ведь нет порыва, нет того момента откровения. Но она так не считает. Она просто так любит. Она пишет разные тексты и складывает их в стол. Давно пишет. Давно складывает. Вот и появилась привычка всю жизнь воспринимать как конструирование разных событий. Она думает, что так правильно и лучше, но он так не считает. Он думает, что она совершенно заигралась в этих глупостях. Он думает, что всё и сломалось потому что она возомнила себя героиней романа. Такого дешёвого, в мягком переплёте. Совершенно тошнотворного и безвкусного, но популярного романа. Он ей твердит про это, но она его словно и не слышит. Она смотрит на буквы от него, слушает слова сказанные его голосом и ничего не меняет. Сама говорит слова «надоело, устала, не нужен он, тебя, хочу…», но не желает что-то менять. Плачут оба от её конструкций и вспоминают счастливые моменты общей жизни. На тот момент общей.

А она снова отправляет ему сердечко. Вроде как «вот оно, бери если нужно…». Но он не понимает этого. Он считает, что её Сердечко принадлежит не ему. А он его так любил. Он так сильно берёг его. Постоянно поддерживал в хорошем состоянии и переживал за него. Теперь не понимает, что она хочет вернуть сердце назад. Снова отдать ему. Теперь на веки и дальше. Но он не обратил внимание на это сердечко. Он ей пишет в ответ фразы совершенно не связанные с ним. С её Сердцем. Она снова грустна, снова злится на него. Считает что «не видит, не хочет, не любит». Но это вовсе не так. Даже она знает, что больше всех в мире её любит тот человек, который только что не обратил внимание на это красное, бьющееся сердечко. Он её любит. Вопреки всему и просто так. Просто любит.

А она слушает музыку и даже не подозревает, что он думает о ней сейчас. Сейчас и потом. Вчера и завтра. Каждую доли секунды он думает о ней. Постоянно думает о ней. Но она это не знает. Она думает, что если уж она ему не нужна, как она сама считает, то будет с другим. Ужасным и отвратительным. Растратит себя до последней капли и исчезнет уже насовсем. В отместку, на зло. Глупенькая девочка. Просто очень глупенькая девочка, которую нужно оберегать и воспринимать совершенно особенным способом. Она не понимает что там всё не настоящее, что там обманывают. Она не понимает, что совсем погибает в этом болоте. Не знает, что исчезает с каждым часом всё больше. Не понимает что всё, что нужно её собеседнику, из окошка монитора, это она. А она снова злится. Снова скашивает глаза в правый нижний угол монитора и читает его сообщение «я люблю тебя, моя Глупенькая. Я просто тебя очень сильно люблю».


 

Мечтай.


Люди так сильно любят фантазировать, о чём-то мечтать. Так всем нравится выстраивать замки из песка и потом сокрушённо качать головой, в моменты их падения. Зачем нужно было выдумывать то, чего нет и, скорее всего, у тебя никогда не будет. Сам себе придумал повод для уныния и отправился в ад. Зачем было нужно. Никогда не понимал, потому и не фантазирую, не мечтаю даже. Не люблю загадывать наперёд и видеть себя где-то далеко через месяцы и годы. Думаете что так жить скучно или что так совершенно не о чем подумать. Но это не так. Есть много интересного в реальности, а не в таких мечтах. Мне больше нравится моя реальная жизнь, чем фантазия моего серого вещества.

…правда, может всё именно от того что у меня так всё чудесно и замечательно сложилось в этой жизни, а может от того что я просто не такой как все. Но я не буду никогда мечтать, не стану я фантазии рождать. Не хочу потом сидеть в слезах и ненавидеть себя самого за замки рухнувшие от силы прилива. У меня же всё чудесно. Я молод, самый рассвет жизни, можно сказать. Но у меня уже есть чудесная жена и чудная дочка с зелёными глазами. Я обожаю наблюдать за ними, сидящими на диване возле ТВ. Сижу на лестнице, ведущей на второй этаж нашего небольшого дома, так, что меня не видно. Тихонечко курю в темноте и подглядываю за ними. Как они смеются, дурачатся, обсуждают увиденное и прошедший день. Так это всё хорошо и чудесно, я безумно люблю эти моменты. Ведь это гораздо лучше самых смелых ваших мечтаний. А у меня это есть, вот они обе. Такие красивые, такие любимые и родные. Вот они, два лучших человека этого мира. И оба любят меня больше жизни. Разве это не сказка, разве не чудо. Что может быть лучше, чем утро с ними. Когда я хмурый прохожу на кухню, не расчёсанный, не бритый, не говорящий ни слова. А там уже налито для меня кофе и положена газета. Меня целует жена, обнимает дочка и обе смотрят на меня пристально, улыбаются довольно. Долго так могут смотреть. Пока не улыбнусь в ответ или пока не скажу хоть слово. Вот такие утра. Я знаю что могу не говоря ни слова скосить глаза на хлопья и мне их дадут, погладят по волосам и пожелают приятного аппетита. Когда пойду курить после завтрака, то услышу недовольные упрёки в свой адрес. Переживают. Заботятся. Любят. А вы всё ещё фантазируете. Ладно, дело ваше. Я лучше буду наслаждаться своей реальной, не выдуманной жизнью…

…такие воспоминания вертелись в голове седеющего мужчины. Он сидел на заднем дворе своего дома и смотрел на лес. Потягивал холодный чай и думал, что было это всё уже давно. И дальше жизнь у него сложилась замечательно. Жена, дочка, счастье. Дочь замужем давно, уехала. Жена с ним и сейчас принесёт его газету, сядет рядом и накроет ноги пледом. Возьмёт в руки книгу и будет тихонечко читать, иногда поправляя очки. Станет выглядывать из-за книги и улыбаться ему. А он всё так же погружен в эти мысли. Никогда не мечтал, а сейчас подумал, что хочет туда, назад. Мечтает ещё раз пережить свою же жизнь. Все люди мечтают и фантазируют. Одни больше, другие меньше. Так или иначе, но все. И это прекрасно…


 

Новости.


Одна очень милая особа не двусмысленно мне намекнула на мою никчёмную сущность. Мол не активен, не участвую, не интересуюсь, ленюсь и так далее. Я с ней, в общем-то, согласен. Но я подумал, что нужно радовать прекрасных дам и пишу теперь эти строки. Мне было рекомендовано посмотреть Интернет на предмет чего-то нового, обсуждаемого и интересного. И уже про это писать. Вроде как «попасть в струю». А я вот не хочу в струю и потому буду писать в своём стиле. Про всякие мысли и ощущения. Кто знает, может и покажется кому-то интересным моя писанина.

Итак. Мне, в общем-то, совершенно всё равно что там кричат по ТВ, в новостях и прочих Lenta.ru. У меня нет того самого ТВ(практически), я его не смотрю, за исключением футбола. И потому мне эти новости по известным каналам совершенно параллельны. Мне совершенно не интересно где и что горит, отчего упал очередной самолёт, почему придурки весной прутся на льдины и тому подобное. Вот совершенно не интеерсно, правда. Это же не мои проблемы, меня это не касается и я не хочу забивать себе голову очередными кошмарами жизни. Я со своими не могу разобраться и справиться и потому не хочу разгребать чужие. Вроде как «лучше просто не мешай…». Но нет, я не скотина. Я не равнодушный вовсе. Просто это не касается меня и моих близких или просто знакомых. Так и почему же я должен упиваться кровавыми кадрами в 21,00 на центральном канале. Мне это не ясно совершенно. Почему я должен взахлёб слушать очередные новости про «кризис». Меня он не очень сильно волнует. У большинства жителей страны вообще не сильно что-то изменилось в жизни с его наступлением и вообще ничего не поменяется с его концом. Так и чего ради тратить время на эту чушь. Вот и я не понимаю. Есть у меня и более интересные мысли и дела. Зачем сидеть и притворно вздыхать и охать перед ящиком, если ты встанешь через пять минут и забудешь про это. И не вспомнишь совершенно, пока кто-то знакомый или не очень не заведёт с тобой беседу на тему этого мрака. Нет, ему тоже всё равно. Просто притворства чуть больше. И да, разумеется, есть и те, кому совершенно не всё равно. Они искренне переживают и «убиваются» по поводу таких новостей. Ну не знаю. Им виднее. И сложнее им жить, видимо.

И да, конечно же, я читаю разные новости. Просто они крайне узко специализированы. Я читаю про IT и футбол. Ну и так, по мелочи ещё. И о чём это говорит. О моей узколобости или о чём-то другом. Не уверен. Мне кажется, что я разносторонне развит, умею поддержать беседу на разные темы и кивать головой не только равнодушно могу. Но я же не смотрю и не читаю новости. О Господи, жду святую инквизицию и боюсь очень сильно. Подавайте мне скорее дикторов первого канала в качестве тех инквизиторов. Нет, я требую. Пусть лично Эрнст возглавит этот карательный отряд и придаст моё тело и душу земле. А пока они не торопятся ко мне, то и я не стану спешить к ним, чтобы насладиться очередной порцией бреда и непроверенных фактов.

p.s. дай отмашку клетчатым флагом и оно отправится туда, куда ты того желаешь.


 
Теги: треш
 
 

Письмо в стол.


Нет, ну как же так. Как же ты понять то не можешь. Почему же слышать не желаешь. Думаешь, что так будет лучше, но это снова ошибка. Прагматика это хорошо, но не тут же. Не в данном случае. Потом жить и сердце своё собирать из кусков каждый день. Вот зачем тебе это, к чему оно. Не соберёшь же, кусочков не хватит. Что не говори, а много тех кусочков осталось у меня. Они всегда будут здесь и ты сама это знаешь. Можешь сколько угодно трясти головой, выступать в своих эгоистичных тонах и прочем таком, но два умноженные на два это четыре. И никак иначе. А ты тут начинаешь про пятёрки и тройки. Ну что ты говоришь такое. Думаешь, что сможешь так жить, что вот оно счастье твоё. Ну да, отлично. А что было раньше, в таком случае. Так, иллюзия. Не реальный сон. Что же это было, скажи. И откуда такая вот уверенность что сейчас это не ошибка. Откуда такие подтверждения своей правоты, откуда мысль что не обман. Глупости какие-то. Сама хоть понимаешь, чем занята или как тот Джон Доу. Наверное и правда как он. А сама плачешь сидишь, слёзы вытираешь. Ну и что же это тогда. Всё от нового «счастья» видимо. Ах, ну да, разумеется. Это же ты со мной только плачешь. А говорит это лишь о том, что плохо со мной. Да. Глупость снова. Зачем такие вещи думать, зачем мыслить подобным образом. К чему это всё. Мало было тебе, мало было показано и доказано. А тут что. Омут, болото. Сама говорила. Значит жизнь на болоте прекрасней, чем рассвет над Байкалом. Ну да, каждому своё. Знаю. Жаль лишь что тебе не нужно то, что было твоим. Потеря слишком лёгкая. Нет. Тогда отчего так всё. Отчего эти упирательства и разговоры дурацкие, совершенно нелепые в такой ситуации. А ты всё так же смотришь нагло и говоришь такие вещи, что у меня начинает болеть где-то в груди. Но я улыбаюсь, я смеюсь. Смотришь на меня со злостью. Зачем ты так. Думаешь легко мне смеяться, но это не так. С трудом даётся. Вообще всё даётся с огромным трудом. Думал, что ты поняла это, думал что знаешь. Но нет. Оказалось, что я ошибся. Или ошиблась ты. Разницы нет уже. Просто оно теперь вот так и с этим трудно что-то сделать. Это всегда трудно, когда хочет лишь один из двоих. Знаешь, ведь и рухнуло всё от нежелания одного из нас. Разве нет. Нет, ты можешь сказать что это мои нежелания так повлияли на ситуацию и прочее в таком же роде, но разве это такая уж правда. Разве оно и правда так. Я так не считаю. И именно поэтому я кричу что не понимаю тебя совсем. Ты так ловко научилась быть высокомерной, что я теряюсь и начинаю повышать голос. Да, в такие моменты трудно улыбаться даже мне. Странно, наверное. А ты всё так же смотришь на меня. Глаза наполнены скепсисом, говоришь что знаешь всё как будет. Но не ясно откуда, не понятно отчего такая уверенность. Но ты вот так думаешь или хочешь думать. Жаль, правда, мне безумно жаль. Мне жаль нас и тебя. И тебя в первую очередь. Я никогда не хотел чтобы тебя жизнь научила чему-то на таких жестоких примерах, но ты сама к ним бежишь. Ну давай, беги. Когда несколько раз ударит и каждый новый дар будет сильнее, то вспомнишь меня и эти слова. Но пока ты уверена в своей правоте. Думаешь, что обрела нечто большое, но ты лишь теряешь огромное и настоящее.


1 |2 |3 |4 |5 |6 |7